Памяти коллеги, друга по жизни и совместным путешествиям Вячеслава Котова

Вячеслав Николаевич Котов… Для меня он просто Слава. Наше знакомство с ним состоялось еще в далеком 1969 году, когда после армии я пришел в среднюю школу №2 учителем английского языка.

Слава учился тогда в девятом классе. Я сразу выделил его из других учеников. Был он прилежен в учебе, спокоен и рассудителен, эрудирован, легок в общении. Мы сблизились с ним благодаря спорту, но более всего нас увлек туризм.

Где только ни побывали мы с ним и другими любителями приключений и природы, с рюкзаками за спиной или с веслами в руках! И в этих непростых походах и сплавах еще больше проявились его положительные черты характера: выдержка, хладнокровие, смелость, умение правильно просчитывать и решать сложные ситуации. Прочитав отрывок из очерка по походу на Алтай, вы сами можете убедиться в правдивости моих слов.

«…Подходим все ближе к центральному Алтаю, где господствует двуглавая красавица-Белуха. Все круче подъем, все больше остатков морен с замшелыми скользкими глыбами базальта, которые тащили на себе языки сползающих ледников. Но больше всего нам досаждали шумные, грохочущие на порогах и перекатах горные реки со студеной водой даже летом.

Вот на пути маршрута очередная речка: ревет и пенится, ломает в щепки попавшие в ее струи ветки и сучья деревьев. Перейти вброд—смерти подобно. К счастью, разведка донесла: в десятке метров от нас перекинулось через речку упавшее дерево, и набитая тропа явно показывала, что по ней не раз проходили люди и звери. Но как перейти на другую сторону? Ствол не слишком толстый, мокрый от нередких здесь дождей, довольно высоко над водой. Недолго совещаемся и единогласно решаем соорудить веревочную переправу.

Осталось выбрать лидера на почетную, но опасную роль «пионера-первопроходца». Ведь малейший мандраж, одно неосторожное движение—и ты полетишь в ледяную воду на скользкие валуны. Руководитель похода, кандидат в мастера спорта по туризму Александр Храмов уже сделал шаг в сторону бревна, но Слава Котов, молодой физик из пятой школы, спокойный и рассудительный, опытный турист и ориентировщик, решительно отодвинул Сашу, пристегнул веревку за спину и негромко произнес: «Я пойду первым». Возражений ни у кого не было.

Слава встал на бревно, осмотрелся, подумал немного и, усевшись на него верхом, стал медленно, но уверенно передвигаться по нему, держась руками за его шершавые бока. Я поднялся чуть выше переправы, чтобы запечатлеть «Зенитом» все волнующие моменты. Встал поудобнее напротив отвесной черной глыбы базальта, взглянул на нее мельком и вздрогнул от неожиданности. На ровном сколе глыбы была привинчена табличка-нержавейка с надписью: «Здесь, при переправе через реку трагически погиб студент 4-го курса… Мы всегда с тобой!»

Неприятные мурашки побежали по моему телу. Как хорошо, что Слава не видел эту табличку! Зачем ему лишние волнения? Под табличкой, во влажной земле цвел ярко-розовый куст дикого пиона—знаменитого Марьина корня. Крупные головки цветов тихо покачивались под порывами ветра, словно предупреждая: «Будьте осторожны, ребята!».

Все прошло, как надо. Группа благополучно перебралась на другую сторону. И уже через пару часов все сидели у жаркого таежного костра. Сам «герой дня», Слава, сидел на почетном месте у аппетитно булькающих котелков, довольно попыхивал дымком сигареты в густые усы и снисходительно принимал поздравления.

Я подошел к нему поближе и протянул веточку пиона.

--Ты знаешь, что это за растение?

--Я знаю только «адонис благородный»,--отшутился Слава.

--Это Марьин корень. А ты знаешь, где он рос?

И тут Слава, согнав улыбку с лица, произнес:

--Знаю. Он рос под скалой, на которой привинчена нержавейка.

--А ты читал надпись на ней?

--Да, конечно. Подумал, не повезло парню, зато нам повезет.

--Думал о табличке, когда полз по бревну?

--Нет, не до этого было. Просто хотел побыстрее попасть на тот берег. Замерз, как цуцик. Вода аж через меня летела. И еще спасибо бревну, бока шершавые, удобно держаться было. И было оно какое-то твердое, надежное.

Мы помолчали немного. Слава, взяв в руки цветок, задумчиво повертел его в руках и произнес: «Если повезешь домой, возьми и на меня корешок. Так, на память…» Я повернул его за плечо в сторону покоренной нами реки. Средь скатившихся со склонов валунов, на полянках под раскидистыми лиственницами и кедрами, на крутых обрывах беснующейся реки цвели розовым пламенем дикие пионы. И то ли капли дождя, то ли брызги от разбивающихся струй, то ли слезы цветов медленно капали с поникших лепестков».

Валерий КИСЕЛЕВ.