Бирянка Дарья Антонова и ее рассказ на страницах газеты

Один набор красок на двоих…

--Какую краску тебе нужно?

Тихий шепот разнесся по классу. Мальчик, сидящий за мольбертом, вопросительно посмотрел на одногруппника, который, не отрываясь, наносил на лист очертания улицы. По чистой случайности один из них забыл принести краски, так что приходилось делить один набор на двоих.

--Черную и белую оставь,--таким же шепотом ответил ему голос сбоку.

Иван, честное слово, не понимал его. Миша--так звали Ваниного знакомого--был всегда очень печальным, хмурым и, как казалось самому Ване, жутко неинтересным. Его работы в кружке рисования, куда они ходили вместе, казались мальчику скучными, пустыми и были почему-то всегда черно-белыми. Разве Миша не видел, как много всего красочного вокруг? Как ему не надоедало изображать мир таким, когда на самом деле все яркое, красивое, живое. А картины Михаила были словно фотографии из старого бабушкиного альбома--темные, серьезные и иногда пугающие, будто призраки смотрели с бумаги, заглядывали в душу и винили его во всем, что с ними произошло.

Но по вечерам мальчики все равно шли вместе до автобуса, ехали на соседних сиденьях и выходили на одной остановке. Жили юноши рядом, Ваня пару раз даже приглашал товарища в гости, но сам он у Миши никогда не был. Его не звали, а он и не хотел напрашиваться, зная, что ничего интересного он там не увидит. Михаил был молчалив, всегда смотрел только под ноги, а еще носил старую, потертую одежду. На улице он редко говорил с Иваном, предпочитая молчать.

--Почему ты всегда рисуешь только черно-белое? Разве тебе не хотелось бы попробовать другие краски?--задумчиво протянул Иван, пиная снег ботинком.

На улице уже давно были сумерки, так что все вокруг действительно стало похоже на одну из Мишиных работ: такое же мрачное место, темное и однообразное.

--Я рисую то, что вижу. Разве в жизни есть что-то яркое и светлое?

Ответ не заставил себя долго ждать, но Ваню очень поразил. Он остановился на минуту у края дороги, с непониманием глядя на мальчика.

--Как ты можешь так говорить?--Иван заметно рассердился.--Кругом столько всего разноцветного, красивого, а ты только и делаешь, что рисуешь свои черные пустые улицы!

Миша никак не отреагировал на его слова, а лишь простодушно пожал плечами. Ему не хотелось говорить со знакомым сейчас, а особенно спорить или ругаться. Поэтому под многозначительное молчание они дошли до автобуса, доехали до остановки и, впервые не попрощавшись, разошлись по домам.

Дом, где жил Мишка, был совсем старенький и обветшалый. Здание давно уже осело, вросло в землю, и, казалось, что дом вот-вот рухнет, оставив после себя только груду деревянной трухи. В этом доме с самого своего детства жила его бабушка--Тамара Васильевна. И сейчас до сих пор устраивала свой быт в темненькой квартире, изо дня в день дожидаясь внука из школы. Мальчик о бабушке заботился, старался ей во всем помогать, но с каждым днем пожилой женщине становилось все тяжелее приглядывать за внуком и выполнять обязанности по дому. А Миша всегда думал об этом.

Ни один его день не обходился без переживаний о том, как же там его бабушка совсем одна. Дожидается его, сидя в кресле, или готовит на кухне пирожки, аромат которых, знакомый ему с детства, разлетается по кухоньке? Читает старые журналы или смотрит телевизор? Мальчик и не знал, чего ему ожидать, приходя домой вечером. Тамара Васильевна всегда была с ним добра, она заменила внуку обоих родителей. Только вот Мишу постоянно терзала тревога: он боялся за бабушку, которая хоть и никогда не подавала виду, но зачастую чувствовала себя плохо. А все свои сбережения, все самое лучшее она отдавала внуку, желая ему только хорошего. И у нее получалось это делать.  Михаил давно стал понимать, как все происходит в мире и что взрослые не всегда смогут о нем заботиться. А бабушка итак отдавала ему последнее, не оставляя себе практически ничего...

У Ивана дома было весело, шумно, но при этом очень спокойно. Находясь у них в гостях, Миша даже на некоторое время забывал о переживаниях, будучи уверенным в том, что здесь он в безопасности. У Вани дома всегда была вкусная еда, на кухне работал телевизор, звучала красивая музыка, а взрослые были веселы и искренни. Мир в такие моменты играл для него новыми красками--беспокойство отступало и таяло, словно лед, оставляя после себя приятную теплоту. Он завидовал своему знакомому. Детская и такая наивная зависть обволакивала его каждый раз, когда хоть что-то напоминало ему о той атмосфере, которая царила дома у друга. Ему хотелось быть таким же беззаботным, каким, казалось, был Иван. Просыпаться рано утром, будучи точно уверенным, что мама приготовит вкусный завтрак, отпарит белоснежную рубашку и заботливо накинет ее на плечи. Твердо знать, что папа с утра потреплет его по макушке, обязательно пожелает хорошего дня и проводит до двери. Но этого всего не было у него самого, поэтому мальчику казалось, что он всю жизнь был чем-то обделен. Все у него было не как у всех, поэтому и мир Миша воспринимал по-другому: все вокруг было хмурым и неинтересным, а люди, казалось, не разделяли его печалей и тревог. Окружающее становилось серым, страшным и пугающим. Большой мир, большие взрослые люди, и только он–маленький и одинокий.

Перевернул маленький мир Миши один день. Тогда, еще рано утром, мальчик понял, что случилось страшное--бабушка заболела. Она не встала, как обычно, будить его с утра, а только хриплым голосом подозвала внука к себе. Он долго плакал и просил ее не переживать, хотя сам не мог остановить своей печали: соленые слезы стекали с бледного лица весь день, даже когда Тамара Васильевна уже лежала на больничной кровати и приговаривала:

--Ну что же ты, Мишенька, все плачешь да плачешь… Нечего тебе слезы из-за меня лишний раз лить. Плакать--только беду навлекать.

Но он не слушал бабушку, лишь незаметно смахивал слезы, которые заволакивали туманной пеленой все, что окружало мальчика, и сквозь них пытался улыбаться старушке. Теперь уже Михаил был точно уверен: никто не поможет им двоим, никто не скажет ласкового слова и не спросит, что у них происходит. Мир для него окончательно потерял все краски, оставив только одну--серую и грязную, как весенний снег у дороги и темное небо перед грозой.

Утро следующего дня началось для них совершенно неожиданно. Как маленький вихрь, в палату, где лежала Тамара Васильевна, а рядом спал ее внук, ворвался мальчик с пакетом в руках. Его волосы блестели при свете зимнего солнца, падающего из окна, а на лице сверкала лучезарная улыбка.

--Здравствуйте!--громко поздоровался юноша, ставя на тумбочку около кровати пузатый пакет с фруктами.

Миша сразу узнал в мальчике своего знакомого. Ваня запыхался, его щеки пылали, а дыхание было частым. Бежал.

--Что ты здесь делаешь?--спросил Миша, перехватив удивленный взгляд бабушки. Он явно не ожидал увидеть рано утром здесь своего друга. В последний раз ему показалось, что тот сильно был на него обижен, поэтому сейчас мальчик совершенно не понимал, как он тут оказался.

--Так я же,--Иван уселся на стул, переводя дыхание,--Вчера на занятия пришел, ждал тебя, а тебя все нет и нет…Испугался, думал ты заболел, хотел тебя навестить. А когда домой к вам пришел, мне соседка рассказала, что все в больнице. Вот я и захотел помочь!

Тамара Васильевна слабо улыбнулась юноше и сказала:

--Правильно сделал, что пришел. Мы тебе очень рады.

У Миши в груди потеплело. Кажется, будто лед внутри него стал таять, как лужи по весне.  Ваня не забыл о нем, пришел к ним, навестил. Даже целый пакет фруктов принес! Еще и спелых таких, ароматных, вкусных… Они поблескивали в дневном свете, отражая ясные лучи солнца.

Ваня уходить не собирался, еще долго сидел вместе с ними и расспрашивал Тамару Васильевну, как она себя чувствует, не нужно ли ей чего. Потом стал говорить обо всем подряд: рассказывал о себе, о своих родителях, о новой девочке в классе, сказал и о том, что преподаватели считают Мишу очень талантливым. Бабушка улыбалась, и глаза ее сияли теплым добрым светом. Прощаясь, Ваня пообещал обязательно прийти завтра. Мальчик ушел, оставляя счастливых Тамару Васильевну и Мишу.

Ваня свое слово сдержал: приходил к ним каждый день, приносил гостинцы, обязательно захватив с собой парочку новых историй. Мишиной бабушке становилось лучше, она чаще улыбалась, и внук, глядя на ее воодушевление, забывал о своей грусти. Его печаль таяла, смывая со всего вокруг черно-бело-серые тона. Жизнь заиграла новыми красками и оттенками, наполнилась верой в лучшее. И Миша впервые за последнее время стал улыбаться всем и всему вокруг: тепло, счастливо и искренне.

Бабушку вскоре выписали из больницы, но Иван не забыл о них.  Каждые выходные он приходил к другу в гости, он шутил и смеялся, спрашивал и рассказывал, каждым своим появлением оживляя их маленькую квартирку. Жить и вправду становилось легче.

Ранним зимним утром, шагая по заснеженной улице, мальчики спокойно говорили о своем. Сверкающие на солнце хлопья снега мягко кружились и оседали на деревьях, дороге, одежде. А небо залилось различными красками: у самого горизонта оно было красным, как спелые яблоки. Чуть дальше становилось желтым, переходило к розовому и нежно-голубому… Все вокруг смешивалось и становилось ярким, пестрящим своей красотой и уникальностью.

--Знаешь, какую краску я бы выбрал сейчас?--начал говорить Миша слегка охрипшим на морозе голосом.

Ваня удивленно посмотрел на товарища, остановившись у края дороги, он внимательно слушал своего друга.

--Из всех красок я выбираю вот эту,--мальчик показал рукой на небо, которое сейчас окрасилось в самые яркие и светлые оттенки.

На лицах обоих юношей засияли улыбки. Эта, казалось бы, простая фраза, несла в себе столько счастья и надежды, столько любви и радости. Именно тогда Миша понял--рядом с ним настоящий друг. И мир ему представился огромным, светлым и ярким. А все благодаря мальчику, способному вселить надежду своей добротой и заботой, раскрасить яркими красками жизнь другого человека.

Фото из личного архива Д.Антоновой. Иллюстрация сгенерирована нейросетью

Дарья Антонова—талантливая девушка, пробующая свои силы на литературном поприще.